В начале 1970-х годов Игорь Фишелев, инженер, живший и работавший на острове Шикотан, регулярно участвовал в жизни местного сообщества. Он не только трудился на рыбокомбинате, но и сопровождал школьные походы, помогая организовывать выезды на природу, которые имели и познавательное, и воспитательное значение. Один из таких походов, состоявшийся в октябре 1971 года, стал началом истории, которая спустя десятилетия получила неожиданный поворот.

Необычная находка у бухты Дельфин

Во время маршрута к бухте Дельфин, в районе устья реки Горобец, участники группы — школьники, учителя и сопровождавший их Фишелев — наткнулись на странные металлические объекты. На первый взгляд они походили на хвостовые части крупных боеприпасов, возможно, авиабомб. Некоторые из них были обтянуты деревянной упаковкой, другие лежали открыто на земле, частично заросшие травой. Один из подростков попытался сдвинуть один из цилиндров с места, но, даже вдвоём, участники сумели лишь поставить его вертикально. Вес, размеры и форма внушали уважение. Диаметр составлял около сорока сантиметров, на торце была видна резьба. Внутри, как выяснилось, не было ни взрывчатки, ни какого-либо механизма. Тем не менее смысл и назначение этих предметов оставались неясными.

Разбирать ситуацию на месте было небезопасно, да и школьный поход имел другие задачи. Группа запомнила находку, но не стала придавать ей большого значения. Она осталась лежать у дороги, на краю памяти, как случайный след чужой эпохи.

Возвращение к находке спустя годы

Во второй половине 1980-х годов Фишелев вновь оказался неподалёку от того места и заметил аналогичный объект. Он не стал предпринимать никаких действий, но отметил, что форма и материал подозрительно напоминают те самые цилиндры, виденные почти 15 лет назад. И только в начале 1990-х, когда на Шикотан стали приезжать делегации из Японии — журналисты, ветераны, представители различных организаций, — у Фишелева появилась возможность привлечь к находке внимание.

Он предложил показать объект гостям в неофициальной обстановке. Всё началось с обычной дружеской встречи — чай, домашний торт, немного перцовки. Один из японцев неожиданно заговорил по-русски, что сразу сняло дистанцию. На следующий день группа отправилась к устью Горобца. Объект удалось найти: цилиндр по-прежнему лежал у дороги, едва заметный в траве. Его внимательно осмотрели, сфотографировали и, хотя никаких выводов официально озвучено не было, интерес к нему проявили всерьёз.

Позже Фишелев получил статью из японской газеты, где была опубликована фотография: он стоит рядом с металлическим цилиндром. Материал сопровождался кратким комментарием — размышлением о том, как прошлое находит свои формы даже спустя десятилетия, и о том, что старое оружие должно быть переработано или уничтожено.

Предположения и идентификация

Спустя некоторое время Фишелев, сопоставляя детали, наткнулся на информацию, подтверждающую его догадку. В воспоминаниях адмирала Николая Кузнецова упоминались японские бронебойные авиабомбы, разработанные специально для атаки на Перл-Харбор в 1941 году. Это были переделанные артиллерийские снаряды с утяжелённой головной частью и хвостовыми стабилизаторами. По описанию и размерам они точно совпадали с тем, что было обнаружено на Шикотане.

С точки зрения логистики и стратегии, всё тоже складывалось. Перед атакой японская эскадра дислоцировалась на острове Итуруп. До Шикотана оттуда — чуть более ста морских миль. Использовать малонаселённый и закрытый остров как временное хранилище боеприпасов было логичным решением. Вероятно, после капитуляции Японии не все объекты были вывезены. Часть просто бросили на островах, считая их утерянными или не представляющими ценности.

История, которой не дали имени

Обнаружение потенциально значимого артефакта не получило официального хода. Ни археологических работ, ни признания объекта историческим памятником не последовало. Всё осталось на уровне личных воспоминаний, пары снимков, заметки в иностранной прессе. Однако рассказ Фишелева, как и сам факт находки, представляет собой фрагмент локальной истории, важной своей подлинностью.

Это история, которая лежала в траве — буквально и метафорически. Её не ознаменовали табличкой, не включили в музеи и каталоги. Но она осталась благодаря человеку, который сумел её зафиксировать.