По мнению психотерапевта, события прошлого и идеологические установки сильно влияют на наше пищевое поведение в современных условиях.

Многие люди с лишним весом говорят: «У меня просто плохая генетика». Врачи уверены, что на самом деле причины ожирения куда сложнее и многограннее.

Однако в каком-то смысле вы действительно можете переедать из-за того, как жили ваши предки. «Доктор Питер» узнал у психиатра Марины Калюжной, как события прошлого влияют на пищевое поведение в наши дни.

Марина Калюжная

Психиатр-нарколог клиники «Гармония»

Я ежедневно сталкиваюсь на приемах с тем, что мы до сих пор «доедаем» психологические проблемы наших предков.

Сейчас принято рассуждать, что в СССР было гораздо меньше тучных людей исключительно из-за отсутствия фастфуда и газировки. Безусловно, физическая активность и рацион играли роль.

Однако реальная причина массовой стройности и скрытых под ней расстройств пищевого поведения лежит гораздо глубже, в области коллективной психотравмы.

Эхо прошлого

Практически каждая советская семья несла в себе трансгенерационную травму голода. Блокада, раскулачивание, тяжелейшие послевоенные годы сформировали жесткую установку: еда равна выживанию.

Если пища есть, ее нужно съесть всю, до последней крошки, иначе пропадет. Психика бабушек и мам зафиксировала этот страх и передала его детям. Даже когда дефицит отступил, детей заставляли есть через силу.

Фраза «Пока все не съешь, из-за стола не выйдешь» буквально ломала естественный контакт с телом.

В итоге человек перестает слышать сигналы сытости. Он ориентируется на внешние маркеры: пустую тарелку, фиксированное время обеда, порцию соседа. Сытое настоящее мы до сих пор пытаемся регулировать инструментами голодного прошлого. Во взрослом возрасте это приводит к компульсивному перееданию.

Твое тело — общее дело

Второй важнейший фактор — телесный стыд, заложенный советской коллективной идеологией. В СССР тело человека рассматривалось как рабочий инструмент, принадлежащий обществу. Личные границы отсутствовали. Желание выделиться или отказаться от еды воспринималось как повод для общественного порицания.

Если ребенок не хотел есть суп, его стыдили на глазах у всех: «Страна трудилась, а ты капризничаешь».

Тело с детства приучали подчиняться чужой воле. Этот подавленный протест, тревогу и вечный стыд люди привыкли глушить самым доступным способом.

Еда стала главным легальным транквилизатором. Когда человеку плохо, тревожно или одиноко, он идет к холодильнику. Это реальноое аддиктивное поведение, мало чем отличающееся от других зависимостей. Просто алкоголь социально порицаем, а лишняя порция еды — одобряемое «утешение».

Лучшая практика

Из советских привычек сегодня стоит взять на вооружение разве что традицию совместных семейных обедов, когда прием пищи — это ритуал общения, а не поглощение еды на бегу. А вот установки «еда как награда» или «не доешь — заболеешь» нужно забыть раз и навсегда.

Любая попытка жесткого контроля над едой в итоге оборачивается срывом.