Почти за 40 лет применения метода экстракорпорального оплодотворения с его помощью в России родились примерно 600 тысяч человек — таковы данные Российской ассоциации репродукции человека. Каждый год в стране проводят десятки тысяч циклов ЭКО, а сами технологии стали заметно доступнее благодаря включению процедуры в систему обязательного медицинского страхования (ОМС). Так что теперь репродуктивные технологии — важная часть демографической структуры всего общества. Но когда речь идет о десятках тысяч новорожденных ежегодно, вопрос качества биоматериала приобретает куда больший размах, чем раньше. Он перестает быть чисто лабораторной деталью. От этого зависит не только вероятность наступления беременности, но и качество эмбрионального развития, а также базовый принцип, который медицина обязана гарантировать в массовой практике, — предсказуемая биологическая безопасность.

Эту непростую проблему на границе между технологиями и ответственностью перед обществом сформулировала врач и ученый Валентина Малогулко. Ее исследования направлены на создание четких, измеримых критериев безопасности клеточных технологий.

Последние три года Малогулко развивает собственный научный проект о генетических и эпигенетических механизмах альтернативных репродуктивных путей и формулирует контрольные точки качества для используемых в ЭКО клеток, полученных и выращенных в лаборатории. Проект отметили профессиональной премией «БИОТЕХ: Новые горизонты — 2025» в категории «Генетика, геномика и терапевтические приложения». Эксперты подчеркнули: работа направлена не на демонстрацию эффектной технологии, а на создание конкретных и воспроизводимых критериев безопасности клеточных моделей.

От генетики контролю более глубокого уровня

В России рост числа рождений с помощью вспомогательных репродуктивных технологий вывел вопрос качества биоматериала из категории узкопрофессиональных в разряд системной дискуссии о будущем медицины. Почему теперь одного только генетического контроля за ним недостаточно?

Генетика отвечает на вопрос, есть ли у клетки, которая потом примет участие в создании нового человека, структурные нарушения. А вот эпигенетика — уже на вопрос о том, корректно ли функционирует регуляторная система этой клетки. 

Традиционно при оценке половых клеток человека и соответствующих им эмбрионов внимание сосредоточено на генетических параметрах. Это, например, наличие мутаций, хромосомных аномалий, структурных нарушений ДНК. Однако по мере развития технологий in vitro гаметогенеза (наработка яйцеклеток и сперматозоидов «в пробирке») и работы с индуцированными плюрипотентными стволовыми клетками (ИПОК) становится ясно, что этого недостаточно.

Малогулко в своей исследовательской работе показала, что даже при «чистых» генетических показателях клетка может оставаться функционально непредсказуемой из-за регуляторных сбоев. Речь идет о тех самых эпигенетических настройках, которые управляют включением и выключением генов.

Как известно, далеко не все наши гены активны. Под действием тех или иных внешних факторов ранее «молчавшие» могут активироваться и кодировать определенные белки. Именно поэтому исследователь рассматривает генетическую проверку как базовый уровень контроля качества биоматериала, а эпигенетический — как следующий за ним, более трудный для стандартизации, но от того не менее необходимый.

В своих научных публикациях в журналах «Терапевт», «Справочник врача общей практики» и Acta Biomedica Scientifica (статья там как раз готовится к печати) Валентина Малогулко анализировала не только генетические и эпигенетические механизмы, но и те регуляторные процессы, которые определяют, какие гены активируются, а какие остаются «выключенными».

«Клетка — это не только набор генов. Это еще сложная система настроек, которая управляет их работой. Если мы игнорируем этот уровень, мы видим только часть картины», — подчеркнула исследователь.

К этой логике сейчас приходят и международные группы. В последние годы в работах по индуцированным плюрипотентным стволовым клеткам все чаще обсуждают проблему неполной «перезагрузки» клеточных настроек после перепрограммирования.

О чем вообще речь? В ряде случаев получить от пациентов вполне здоровые сперматозоиды и яйцеклетки не позволяет состояние здоровья. Тогда есть вариант использовать искусственные половые клетки — сперматозоиды и яйцеклетки, полученные из соматических клеток пациента (например, кожи).

Международные исследования последних лет показали, что при перепрограммировании соматических клеток в индуцированные плюрипотентные стволовые клетки (ИПОК) возможно сохранение так называемой эпигенетической памяти исходной ткани.

В результате своей научной работы Малогулко пришла к выводу, что это ключевой «красный флажок»: если клетка не проходит полноценную регуляторную перестройку, она может выглядеть корректно по ряду признаков, но оставаться «предвзятой» к прежней тканевой программе. Значит, клетка способна частично сохранять регуляторные настройки, характерные, например, для клеток кожи или крови — даже после перепрограммирования. В контексте гаметогенеза это создает риск неполной эпигенетической «перезагрузки». Естественно, что в таком случае возникают угрозы и для будущего эмбриона, полученного с помощью таких клеток.

Почему эпигенетика важна для вспомогательных репродуктивных технологий

Напомним: вспомогательными репродуктивными технологиями (ВРТ) называют те методы лечения бесплодия, при которых отдельные или даже все этапы зачатия и раннего развития эмбрионов проходят вне материнского организма.

При естественном формировании гамет (в организме матери) эпигенетические механизмы проходят несколько стадий «перенастройки». В лабораторных условиях этот процесс воспроизводится искусственно. Валентина Малогулко изучает как раз «узкие места» этого воспроизведения — те точки, где лабораторные условия могут дать сбой. Важно понимать, какие параметры должны остановить следующий шаг еще до того, как технология выйдет из исследовательского контура.

Как показал анализ, описанный Малогулко в научных публикациях, даже при отсутствии явных генетических дефектов возможны эпигенетические нарушения, которые могут повлиять на дальнейшее развитие эмбриона. В условиях, когда ВРТ становятся массовой практикой, такие параметры уже нельзя рассматривать как теоретические.

В мировой научной литературе описаны случаи нарушений импринтинга — эпигенетического механизма, при котором активность гена зависит от его родительского происхождения. Сбои в этих процессах связывают с появлением у детей редких синдромов — например, Беквита — Видемана (врожденный избыточный рост) и синдром Ангельмана. Хотя абсолютные риски подобных состояний остаются низкими, именно они формируют повестку биологической безопасности в области ВРТ. По мнению же Валентины Малогулко, в репродуктологии необходимо не просто обсуждать перспективу, но и связанные с ней вызовы, именно поэтому она в своих работах формулирует измеримые критерии контроля качества.

«Если ежегодно десятки тысяч детей рождаются с применением ВРТ, мы обязаны говорить не только об эффективности процедуры, но и о стандартах контроля качества клеток на более глубоком уровне», — отметила исследователь.

Поскольку цена ошибки измеряется не только статистикой, но и судьбами конкретных семей, Малогулко настаивает: в репродуктивной медицине приоритет доказательной базы безопасности технологии должен преобладать над скоростью внедрения.

Конкретные маркеры контроля

В своей работе Малогулко формулирует критерии оценки генетической стабильности и эпигенетической корректности гамет (яйцеклеток и сперматозоидов), полученных in vitro («в пробирке»). Речь идет о создании контрольных точек, которые позволят минимизировать потенциальные риски еще на этапе лабораторного анализа клеток-кандидатов.

В числе анализируемых параметров — уровни метилирования ДНК в импринтированных локусах (в частности, H19/IGF2), состояние метилирования промоторных участков генов, связанных с ранним эмбриональным развитием, а также профиль экспрессии регуляторных РНК.

Что это означает? Метилирование в импринтированных локусах — это проверка химических «меток» (метилирования), которые «следят», чтобы гены работали строго по заложенному сценарию. Метилирование промоторных участков — контроль «выключателей» (промоторов) у главных генов развития. Если на таких генах висят лишние химические метки, ген не сможет запуститься и начать строить организм правильно. Профилем экспрессии регуляторных РНК называют оценку состава молекул-«командиров» (РНК), которые управляют активностью генов в реальном времени.

Дополнительно оценивается стабильность хроматиновой структуры и отсутствие атипичной активации онкогенных путей при длительном культивировании ИПОК. Смысл этих маркеров для практики простой: они отвечают не на вопрос «есть ли поломка в ДНК?», а «настроена ли клетка так, чтобы развиваться предсказуемо и безопасно?» — например, без рисков рака. Такой подход смещает акцент с бинарной логики «есть мутация/нет мутации» к многоуровневой, комплексной оценке функциональной состоятельности клетки.

Почему это критично именно сейчас

Если генетический и эпигенетический уровни анализа становятся базой для оценки качества, следующий вопрос — насколько система здравоохранения готова внедрять такие стандарты в условиях ускоряющегося развития технологий? Одновременно с ростом числа циклов ЭКО во всем мире активно развивают технологии клеточного перепрограммирования, органоидные модели и эксперименты по получению гамет из ИПОК.

То есть в ближайшие годы репродуктивная медицина может перейти к принципиально новым подходам. В такой ситуации отсутствие стандартизированного эпигенетического контроля становится не частной научной проблемой, а системным риском для семей, вовлеченных в ЭКО.По мнению Валентины Малогулко, именно сочетание этих уровней анализа станет основой для дальнейшей стандартизации репродуктивных технологий. Когда ВРТ превращаются в часть повседневной медицинской практики, качество клетки перестает быть лабораторной деталью. Оно превращается в инфраструктурный элемент здравоохранения. И работа исследователей, формирующих критерии такой оценки, определяет, насколько устойчивой будет вся система вспомогательных репродуктивных технологий в долгосрочной перспективе.